Двадцать седьмого июня город принял Тунтури, и, товарищи, город не устоял. Зал не вместил бы и половины желающих, если бы желающих считали — а их не считали, их несло. С первого аккорда кончилось разделение на сцену и партер: единая масса, единый выдох. Кто скажет теперь, что в июне без солнца жары не бывает? Была. Раскалённая, ударная, без пощады.
К финалу происходящее стало похоже на субботник: все впряглись, никто не отлынивал, весь зал единым коллективом двигал дело к общей точке кипения. Публика подпевала, подпрыгивала, взлетала руками вверх — а после вдруг замирала, и это молчание било громче любого крика. Что немаловажно — организаторы после сами признавались: такого отклика от апатитской публики не ждал никто, даже они.
Расходились нехотя, будто боялись — вместе с последним аккордом уйдёт и то самое, невоспроизводимое, что не спланируешь заранее и не купишь ни за какие деньги. Апатиты хотят Тунтури обратно — и, судя по разговорам после концерта, ждать долго не намерены. Даёшь ещё! — вот чем закончился этот вечер, хоть никто вслух этого и не выкрикивал. И так всё было понятно.